Неточные совпадения
На запад пятиглавый Бешту синеет, как «последняя
туча рассеянной
бури»; на север подымается Машук, как мохнатая персидская шапка, и закрывает всю эту часть небосклона; на восток смотреть веселее: внизу передо мною пестреет чистенький, новенький городок, шумят целебные ключи, шумит разноязычная толпа, — а там, дальше, амфитеатром громоздятся горы все синее и туманнее, а на краю горизонта тянется серебряная цепь снеговых вершин, начинаясь Казбеком и оканчиваясь двуглавым Эльбрусом…
Пурга стоит всяких морских
бурь: это снежный ураган, который застилает мраком небо и землю и крутит
тучи снегу: нельзя сделать шагу ни вперед, ни назад; оставайтесь там, где застала
буря; если поупрямитесь, тронетесь — не найдете дороги впереди, не узнаете вашего и вчерашнего пути: где были бугры, там образовались ямы и овраги; лучше стойте и не двигайтесь.
Напрасно мы глядели на Столовую гору, на Льва: их как будто и не бывало никогда: на их месте висит темно-бурая
туча, и больше ничего.
Облака подвигались на высоту пика, потом вдруг обнажали его вершину, а там опять скрывали ее; казалось, надо было ожидать
бури, но ничего не было:
тучи только играли с горами.
26 числа небо начало хмуриться. Порывистый ветер гнал
тучи в густой туман. Это был плохой признак. Ночью пошел дождь с ветром, который не прекращался подряд 3 суток. 28-го числа разразилась сильная
буря с проливным дождем. Вода стекала с гор стремительными потоками; реки переполнились и вышли из берегов; сообщение поста Ольги с соседними селениями прекратилось.
30 мая 1843. «Исчезло утреннее, алое освещение, и когда миновала
буря и рассеялись мрачные
тучи, мы были больше умны и меньше счастливы».
Утром меня разбудил шум дождя. Одевшись, я вышел на улицу. Низко бегущие над землей
тучи, порывистый ветер и дождь живо напомнили мне
бурю на реке Билимбе. За ночь барометр упал на 17 мм. Ветер несколько раз менял свое направление и к вечеру превратился в настоящий шторм.
Ливмя лил дождь, шумно клонились вершины высокоствольных деревьев, оглушительный треск и раскаты громо́вых ударов не умолкали на небе, золотые, зубчатые молнии то и дело вспыхивали в низко нависших над землею
тучах, а он недвижимо лежал на месте, с которого только что Дуня сошла, не слыша ни рева
бури, ни грома, ни шума деревьев, не чувствуя ливня, не видя ярко блещущих молний…
Странно: барометр идет вниз, а ветра все еще нет, тишина. Там, наверху, уже началось — еще неслышная нам —
буря. Во весь дух несутся
тучи. Их пока мало — отдельные зубчатые обломки. И так: будто наверху уже низринут какой-то город, и летят вниз куски стен и башен, растут на глазах с ужасающей быстротой — все ближе, — но еще дни им лететь сквозь голубую бесконечность, пока не рухнут на дно, к нам, вниз.
А там, за стеною,
буря, там —
тучи все чугуннее: пусть! В голове — тесно, буйные — через край — слова, и я вслух вместе с солнцем лечу куда-то… нет, теперь мы уже знаем куда — и за мною планеты — планеты, брызжущие пламенем и населенные огненными, поющими цветами, — и планеты немые, синие, где разумные камни объединены в организованные общества, — планеты, достигшие, как наша земля, вершины абсолютного, стопроцентного счастья…
Нью-йоркские газеты обмолвились о ней лишь краткими и довольно сухими извлечениями фактического свойства, так как в это время на поверхности политической жизни страны появился один из крупных вопросов, поднявших из глубины взволнованного общества все принципы американской политики… нечто вроде
бури, точно вихрем унесшей и портреты «дикаря», и веселое личико мисс Лиззи, устроившей родителям сюрприз, и многое множество других знаменитостей, которые, как мотыльки, летают на солнышке газетного дня, пока их не развеет появление на горизонте первой
тучи.
И вдруг на долы дождь и град
Из
туч сквозь молний извергались;
Волнами роя крутизны,
Сдвигая камни вековые,
Текли потоки дождевые —
А пленник, с горной вышины,
Один, за
тучей громовою,
Возврата солнечного ждал,
Недосягаемый грозою,
И
бури немощному вою
С какой-то радостью внимал.
Начало путешествия было неблагоприятно. Открылся, или, вернее, уверили государыню, что был открыт заговор. Многие лица из свиты прямо с дороги отправлены были в ссылку. Благодаря этому Елизавета Петровна сначала была в очень дурном расположении духа, но
туча разошлась дорогой, и уже в Малороссии рассеялись последние следы
бури.
Часа через два
буря стала понемногу стихать. Ветер сделался слабее, и промежутки затишья между порывами стали более удлиненными. Сквозь дымовое отверстие в крыше виднелось темное небо, покрытое
тучами. Снег еще падал, но уже чувствовалось влияние другой силы, которая должна была взять верх и успокоить разбушевавшуюся стихию, чтобы восстановить должный порядок на земле.
В этом крике — жажда
бури! Силу гнева, пламя страсти и уверенность в победе слышат
тучи в этом крике.
Вот он носится, как демон, — гордый, черный демон
бури, — и смеется, и рыдает… Он над
тучами смеется, он от радости рыдает!
Конечно, найдутся и теперь два-три исключения, но это уж, так сказать,"последние
тучи рассеянной
бури", которые набрасывают остальные штрихи в старой картине, а перед новою точно так же останавливаются в недоумении, как и все прочие.
В отношении Толстого к злу жизни есть одна поразительная особенность, которая резко выделяет его из сонма обычных обличителей жизни. Для большинства их жизнь — это черная, глубокая пропасть; в ней из века в век бьется и мучается страдалец-человечество; зло давит его мрачною, непроглядною
тучею, кругом
бури, отвесные скалы, мрак и только где-то
Над ней надвигается
туча за
тучей,
И слышится грома раскат:
То — медленный, верный, как
буря могучий,
Шаг русских «железных солдат».
— Дети, на молитву! Резкий голос Павлы Артемьевны звучит как-то по-особенному сегодня; торжественно, решительно и многозначительно в одно и то же время. В душном, спертом воздухе длинной, но узкой спальни словно нависла какая-то темная грозовая
туча. Как перед
бурей. Торжествующие глаза надзирательницы вскользь пробежали острым взглядом по становившимся в пары воспитанницам и продержались несколько дольше и значительнее на личике Наташи.
— Волны и эскадрильи! — громко сказал первый из них, не изменяя выражения лица и воззрясь на меня, рокочущим басом. —
Бури и шквалы, брасы и контрабасы,
тучи и циклоны; цейлоны, абордаж, бриз, муссон, Смит и Вессон!
Октябрь был в половине. Полный месяц ярко светил теперь в звездном небе. А между тем над поверхностью земли висели слои тяжелых, зловещих
туч, шел ливень, грохотала
буря и немолчно раздавались удары грома, повторявшиеся в ущельях и долинах высокого берега.
Буря утихла, хотя тяжеловесные, свинцовые
тучи все еще бродили по небу, но они не посылали уже дождя.
Чтобы ускорить переезд, поднялись вверх только с полверсты, опять сели в весла и, перекрестившись, пустились на перебой поперек реки; но лишь только мы добрались до середины, как
туча с неимоверной скоростью обхватила весь горизонт, почерневшее небо еще чернее отразилось в воде, стало темно, и страшная гроза разразилась молнией, громом и внезапной неистовой
бурей.
После недавней
бури в природе воцарилась полная тишина, хотя небо больше, чем вчера, было покрыто
тучами.
Я рассчитывал, что
буря, захватившая нас в дороге, скоро кончится, но ошибся. С рассветом ветер превратился в настоящий шторм. Сильный ветер подымал
тучи снегу с земли и с ревом несся вниз по долине. По воздуху летели мелкие сучья деревьев, корье и клочки сухой травы. Берестяная юрточка вздрагивала и, казалось, вот-вот тоже подымется на воздух. На всякий случай мы привязали ее веревками от нарт за ближайшие корни и стволы деревьев.
После полудня погода испортилась. Небо стало быстро заволакиваться
тучами, солнечный свет сделался рассеянным, тени на земле исчезли, и все живое попряталось и притаилось. Где-то на юго-востоке росла
буря. Предвестники ее неслышными, зловещими волнами спускались на землю, обволакивая отдаленные горы, деревья в лесу и утесы на берегу моря.
Ты была светлой точкой моего существования, звездой, сияющей на небе во время
бури и грозы и напоминающей, что за темными
тучами есть еще бесконечная синева.
Бывало, этой думой удручен,
Я прежде много плакал и слезами
Я жег бумагу. Детский глупый сон
Прошел давно, как
туча над степями;
Но пылкий дух мой не был освежен,
В нем родилися
бури, как в пустыне,
Но скоро улеглись они, и ныне
Осталось сердцу, вместо слез,
бурь тех,
Один лишь отзыв — звучный, горький смех…
Там, где весной белел поток игривый,
Лежат кремни — и блещут, но не живы!
Несчастный, он помешан. Мысли в нем
Рассеяны как
тучи после
бури.
Боярин тек как тяжелая грозовая
туча, подхваченная неукротимой
бурей. Подойдя к дверям опочивальни своей пленницы, он не коснулся рукою замочной меди и не крикнул, чтобы дверь была отперта ему изнутри, но прямо сшиб ее с петель одним ударом сапога и предстал изумленным взорам боярышни и ее свиты.
Подымайся, туча-буря, // С полуночною грозой! // Зашатайся, лес дремучий, // Страшным голосом завой! // Чтоб погони злой боярин // Вслед за нами не послал…
На кажущемся безоблачно-чистом горизонте их жизни тоже вдруг незаметно для них появляется грозная красно-бурая полоска, окружающая их атмосфера начинает давить, и не успеют они оглянуться, как уже небо над их головами покрыто сплошною
тучею, рассекаемою зигзагами молнии, и раскаты грома гремят сперва в отдалении, подходя все ближе и ближе.
Ужасная
туча примчалась на крыльях разрушительной
бури — молнии реяли во всех направлениях, а в промежутках их не было видно ни зги.
Небо, как бы единственно для славы Ее, несколько раз помрачало
тучами горизонт России в царствование великой Монархини, чтобы Она, презирая
бури и громы, могла доказать народам крепость души Своей: так искусный мореходец еще более славен опасностями, чрез которые провел он корабль свой в мирное пристанище.
И вот раз после жаркого дня, который, по обычаю, на рассвете предварила Перегуду Овидиева тень, стали сбираться
тучи с разных сторон и столкнулись на одном месте.
Буря ударила, пыль понеслася, зареяли молоньи, и загремели один за другим непрерывно громовые раскаты.
(Прим. автора)] подобно сим
тучам насекомых, которые небо во гневе своем гонит
бурею на жатву грешника.
Так юный невинный пастырь, еще озаряемый лучами солнца, с любопытством смотрит на сверкающую вдали молнию, не зная, что грозная
туча на крыльях
бури прямо к нему стремится, грянет и поразит его!..
Последняя
туча рассеянной
бури!
Одна ты несешься по ясной лазури,
Одна ты наводишь унылую тень,
Одна ты печалишь ликующий день.
Года через два, в начале сентября, мне снова пришлось быть в этих местах. Я ехал в телеге с одним дернопольским парнем, Николаем. Небо было в
тучах, на полях рыли картошку, заросшие полынью межи тянулись через
бурые, голые жнивья. На Беревской горе мы нагнали высокого, худого и лохматого старика. Он медленно шел по дороге, опираясь на длинную палку-посох. Заслышав телегу, старик посторонился и обратил к нам худое, продолговатое лицо.